Зачем человек идёт на психотерапию? Конкретные запросы могут быть очень разнообразны. Но если говорить про мотивацию, то можно выделить 3 основных варианта.
Для решения конкретной проблемы.
Думаю, это самая частая мотивация. Проблемы в отношениях между супругами, детьми, низкая самооценка, тревога, депрессия, РПП, навязчивые мысли, панические атаки и т.д. Есть проблема – и я иду на психотерапию, чтобы мне помогли её решить. Абсолютно естественная и здоровая мотивация.
Для поддержки (психологической гигиены).
Эта мотивация встречается гораздо реже. В данном случае у человека может не быть конкретного запроса, но при этом он ощущает необходимость иметь такое место и время, где и когда он может выговорится, рассказать о том, что с ним происходит, задать интересующий его вопрос, услышать слова поддержки и т.д. В каком-то смысле это можно рассматривать как психологическую гигиену. Так же как чистка зубов, периодический медосмотр, техосмотр для машины, — то, что мы делаем скорее для профилактики, нежели для устранения проблем.
Для самопознания.
А вот эта мотивация, как мне кажется, встречается ещё реже. Однако в сегодняшнем посте мне хочется поговорить именно о ней. И о том, какие возможности даёт психотерапия для понимания самого себя. Потому что помимо запроса на решение конкретной психологической проблемы, помимо потребности в поддержке, нами может двигать ещё и интерес. И он может быть направлен не только во вне – на познание окружающего мира во всём его разнообразии, но и внутрь – на познание нашего внутреннего мира, который по своему разнообразию и сложности может не уступать миру внешнему.
Но прежде хочу немного поделится про то, как я сам пришёл к такому вот интересу. Чтобы не возникло ощущения, будто я с ним родился и уже с трёх лет зачитывался Фрейдом, а в семь начал свой первый курс психоанализа:-)
Мне кажется, что где-то класса до 9-го меня вообще очень мало интересовал я сам. И отношения с другими – тоже. В 10-11 классах я вернулся в родную школу, у нас появилось много новых замечательных учителей. Среди которых была и моя учительница по литературе, риторике и русскому. Именно благодаря ей я преодолел свой жуткий страх выступлений и заинтересовался психологией. И тогда, читая произведения не только в рамках школьной, но и внешкольной программы (Замятина, Искандера, Андреева и других), мне стало интересно, как человек устроен изнутри (не анатомически, конечно).
Именно этот интерес, а также мамино увлечение психологией, побудило меня поступить на факультет психологии. Там мой интерес к внутреннему миру человека никуда не пропал, хотя курсу к третьему я подозревал у себя многие расстройства и даже думал, что психология – явно не моё. Но тогда этот интерес был скорее общим, абстрактным, нежели применимым ко мне лично. И поэтому, когда на старших курсах я узнал, что некоторые из наших девчонок ходят на терапию, я, мягко говоря, был удивлён.
В это же время я ходил на факультатив по психотерапии, где наш любимый препод делился разными практическими «фишками», которые мы обсуждали и отрабатывали в тройках. И я помню, что каждый раз во время такой отработки в тройке в роли клиента надо было взять какую-то свою реальную проблему. И если у всех других это получалось, то я всегда говорил, что у меня и нет особо никакой проблемы. Поэтому мне приходилось «играть» клиента с придуманной проблемой. Тогда я действительно был уверен, что вполне знаю себя и, если уж вдруг у меня и возникнет какая-то психологическая сложность, то я, конечно, не буду «снисходить» до того, чтобы обращаться за помощью.
После 6 лет обучения я понял, что практических навыков и понимания именно в области терапии по-прежнему очень мало. И организовал со своей старшей и более опытной коллегой большую трёхлетнюю программу по танцевально-двигательной психотерапии, в рамках которой к нам в Екатеринбург приезжали крутые специалисты из Москвы для обучения. И поскольку программа это была серьёзная, долгосрочная и содержательная, то для финальной квалификации требовалось помимо определённого объёма часов супервизии и объём часов личной терапии. Без этого квалификацию было не пройти.
Помню, как подумал тогда «что за дурацкое требование», но всё же решил найти себе терапевта. По-прежнему считая, что особых проблем у меня нет, но раз надо, то пойду.
Я нашёл аналитического психолога, которую немного знал до этого по мастер-классам на нашем факультете. И пошёл.
И вот тогда впервые я понял, что проблемы всё же есть, просто очень тщательно замаскированные под пуленепробиваемыми слоями психологических защит. И впервые мой интерес к психологии из абстрактного превратился в очень конкретный – в интерес к тому, как устроен я сам; кто я; почему я поступал и поступаю именно так; что я о себе не знаю или не хочу знать и т.д.
А поскольку в это же время началась наша программа по танцетерапии, и параллельно – 4-хлетняя программа по аутентичному движению, то там я тоже смог найти возможность для удовлетворения этого интереса. Только если в личной терапии это было через разговор, то в групповой – через тело и движение.
… С тех пор прошло много лет. И сейчас я могу немного обобщить свой опыт личной и групповой терапии. И сказать, почему считаю, что психотерапии достоин каждый. И почему мотивация, связанная с самопознанием, может быть тоже вполне естественной, рабочей и важной.
Итак, вот что может дать психотерапия, если идти туда не для решения конкретных проблем и поиска психологической поддержки.
1. Открытие «неизведанных земель».
«Я знаю, что ничего не знаю» — изречение, приписываемое Сократу. И большинство людей обычно соглашаются с ним, если речь идёт о внешнем мире. Мы действительно очень многого не знаем. А по мере познания граница непознанного увеличивается. Однако в отношении себя самих, своего внутреннего мира, мы чаще всего думаем наоборот: ну про себя-то я почти всё знаю, я себе понятен, это же – я!
И вот тут психотерапия даёт возможность заглянуть за «дверь» этой убеждённости. И увидеть там много такого, чего я о себе не знал.
Что это может быть?
Например, какие-то давно забытые воспоминания, которые «вдруг» всплывают в процессе терапии и «почему-то» начинают вызывать у меня какие-то чувства, хотя это уже дела давно минувших дней.
Или это может быть какая-то часть меня (субличность), о существовании которой я не подозревал или упорно её отрицал. Может это часть, которая любит играть, петь, веселиться, но не может это делать в обычной жизни, т.к. «будешь сильно радоваться – потом будешь сильно плакать», «ты своё уже отыграл», «что, в ж..пе детство заиграло!?». Может это очень ранимая, нежная, сентиментальная, чувствительная часть, которой не находится место в моей жизни, потому что «мальчики не плачут», «что сопли-то разводить», «мужик!!!». Может это часть, которая полна агрессии и такой силы, которую просто страшно выпустить наружу, потому что кажется, что она разнесёт всех и всё на своём пути.
Иногда это не столько часть, сколько какая-то важная история, которая до сих пор остаётся нерассказанной. А с этим остаются невыраженными и какие-то очень непростые чувства. История о том, как меня маленькую папа вёл в садик, держа за руку; и шёл очень быстро, а я до жути боялась, что он выпустит мою руку, и уйдёт вперёд, оставив меня, — и теперь, будучи взрослой женщиной, в отношения с каждым мужчиной я непроизвольно жду, когда же он «уйдёт вперёд», и бросаю его первой, чтобы не столкнуться с этой болью.
История про то, как родители посадили меня-десятилетнюю перед собой, сказав, что они разводятся и спросив, с кем я хочу остаться – с мамой или папой; а я замерла в ужасе, потому что не могла выбрать, и потом долгие годы считала, что это я виновата в их разводе. История про то, что пацаны во дворе всегда обзывали меня, отбирали портфель, называли заучкой и маменькиным сынком, а я не мог один противостоять им, но и рассказывать об этом родителям было стыдно, поэтому я терпел и злился; а сейчас уже много лет как у меня нет никого из друзей мужчин.
На самом деле, «неизведанные земли» могут быть не только про что-то болезненное, страшное, травматичное. Они могут быть и про то-то творческое, сильное, спонтанное, смешное, но остающееся в тени. И открытие любых «неизведанных земель» всегда несёт в себе ценность. И возможность большей целостности.
2. Восстановление связей.
Смотря на свои студенческие фото, где мы вместе с однокурсницами делали какой-то проект, я вспоминал себя-тогдашнего. И я помню, что чувствовал себя тогда не очень, мне казалось, что все со мной общаются только из чувства вежливости, что я какой-то не такой, может даже психически неустойчивый или неадекватный. В общем, на поверхности всплывает образ себя-того как кого-то довольно противного или, как сейчас модно говорить – «токсичного».
Однако в процессе терапии я могу начать видеть себя-того не изолированно, а во взаимосвязи с более широким контекстом происходившего тогда в моей жизни, и происходившего в прошлом. И тогда я могу обнаружить, что на самом деле тогда очень нуждался в близких тёплых отношениях, мне очень хотелось, чтобы у меня была девушка. Но при этом я не мог в открытую проявить эту потребность: подойти, познакомится, позвать на свидание и т.п.
Но не мог не просто так, потому что я сам по себе такой дефективный, кривой, трусливый. А потому что в старших классах, когда большинство сверстников и приобретает опыт первых романтических отношений, я был с головой погружён в учёбу, мне казалось, что девчонки меня вообще не интересуют, а на выпускном я почти целиком и полностью общался со своими любимыми учителями, а не с одноклассницами и одноклассниками.
И поэтому такого опыта у меня не было. Плюс ко всему, у меня были очень идеализированные представления об отношениях. Я думал, что если с кем-то начну встречаться, то это точно должно быть на всю жизнь, — иначе и смысла не имеет. Конечно же я довольно мало знал о сексе, что тоже вносило свою лепту в неуверенность.
И вот, благодаря терапии, я стал видеть эти связи. То, что повлияло на мои трудности в отношениях в универе. И тогда я смог посмотреть на себе уже не критичным взглядом, а скорее взглядом сочувственным. Что оказалось важным и принесло облегчение.
3. Признание и принятие своих ограничений.
В длительной терапии постепенно можно начать видеть такие неприятные стороны себя, которые, похоже, нельзя будет изменить полностью. Но можно признать их и принять это как собственное ограничение.
Например, глядя на своего тестя, я всегда удивляюсь и восхищаюсь, как быстро он может завести разговор абсолютно с любым человеком. Прохожим, таксистом, продавщицей на рынке, учительницей моего сына, компанией студенток, сидящих на скамейке (тут я даже немного злюсь, учитывая то, что сказал в предыдущем пункте:)
Я действительно хотел бы обладать такой же способностью. Более того, я понимаю, что во многих ситуациях это не просто прикольно, но и полезно. Я бы мог быстрее решить какой-то вопрос, найти друзей, что-то узнать и т.п.
Но я знаю, что я так не смогу. Никогда не умел, не умею. И навряд ли так смогу. Потому что осторожность в установлении контакта – это моя «базовая настройка». Она «вшита» в систему и её просто так не убрать. Да, опыт личной и групповой терапии, сотни тренингов, социальных проектов, работа психологом, в конце концов, конечно, дали свои плоды. Но это всё скорее «смягчило» это осторожность, чем превратило её в противоположность – желание быстро и легко завести разговор с каждым встречным. И я принимаю то, что это так. И так будет и дальше. Иногда жаль. Иногда в этом есть свои плюсы. Но я точно в этом месте не будут биться головой о стену и пытаться себя переделать.
4. Понимание своих настоящих потребностей.
Это, казалось бы, довольно простая вещь. Для которой никакая терапия и не нужна вовсе. То, что хочешь в данный момент – то и есть твоя потребность.
Однако на деле часто бывает не всё так просто.
Например, придя домой после тяжёлого рабочего дня я могу спросить себя: «Что я хочу прямо сейчас?». И ответить, что хочу «залипнуть» в телефон или посмотреть какой-то сериал. Однако если я спрошу себя: «А что мне сейчас на самом деле нужно?», — то обнаружу, что нужно мне сейчас лечь спать.
Причём «нужно» не потому, что так правильно (врачи рекомендуют спать не менее 7-8 часов); не потому, что мой внутренний критик сейчас гнобит меня за желание посмотреть сериал, нет. «Нужно», потому что это и есть моя настоящая потребность. Потому что я знаю, что, если лягу сейчас спать, я высплюсь, и завтра утром легко встану. Более того, я знаю, что тогда весь день завтра я буду хорошо себя чувствовать, мне не захочется спать днём посреди консультаций. А чувствовать себя бодро и быть продуктивным во время работы – для меня важно и ценно. Таким образом, я понимаю, что ,если я лягу спать сейчас, я сделаю шаг в сторону своей настоящей потребности.
И вроде на словах выглядит всё красиво и просто. Но на деле так бывает далеко не всегда.
Потому что иногда мы понимаем, в чём наша настоящая потребность, и даже знаем, как её удовлетворить, но «почему-то» не делаем это. Вот с этим «почему-то» и может помочь терапия.
Или мы знаем, в чём потребность, но вообще не понимаем, как же её удовлетворить. И тут опять может помочь терапия.
А бывает и так, что мы понимаем только свои поверхностные желания-импульсы из разряда «залипнуть в телефона», «посмотреть сериал», «ещё часок поработать на работе», а в чём наша истинная потребность вообще не понимаем. И вот тут тем более терапия может оказаться весьма полезной.
5. Формирование внутреннего «психотерапевта».
Это ещё один из важных бонусов психотерапии, на которую человек идёт с целью самопознания. Если я пришёл с целью решить конкретную проблему, и допустим, решил её за 10-20 сеансов, то это тоже здорово. Но скорее всего, я не успею за это время сформировать внутреннее наблюдающее и поддерживающее Я.
Если же это более длительная терапия, то вполне есть шанс «вырастить» своего «внутреннего психотерапевта». Который, как и настоящий хороший психолог/психотерапевт, сможет помогать мне в самых разных ситуациях. Где-то поддержать добрым словом, фразой. Где-то задать вопрос, пусть и неудобный. Где-то «вернуть к реальности», напомнив, например, что все ошибаются или что я уже сто раз справлялся с такой-то проблемой, а значит и сейчас справлюсь. Где-то сказав: «Да и хер с ним» (да, ведь «внутренний психотерапевт» не должен быть идеальным:)
И это та опора, которая теперь всегда с тобой. И это очень поддерживает и выручает. В том числе в таких ситуациях, где больше не на что и не на кого опереться.
6. Принятие горькой правды. Или построение более реалистичной и менее приятной картины себя, других и мира в целом.
Помню, как-то давно одна моя коллега-психоаналитик рассказывала, что во за время обучения на специализации по психоанализу у них отсеялось примерно 2/3 курса. При том, что это были взрослые люди, добровольно пришедшие на обучение и заплатившие собственные немалые деньги.
Почему так произошло? Потому что психоанализ (как и психодинамические виды психотерапии в целом) – это про прощание с иллюзиями и способность видеть реальность. Которая частенько не очень приятная. Речь, конечно, про реальность, связанную с устройством нашего внутреннего мира и мира другого человека.
Так вот итогом любой терапии, куда человек пошёл ради самопознания и самоисследовения, будет столкновение с неудобной «правдой жизни». И, с одной стороны, это будет неприятно. В эмоциональном плане. Но, с другой стороны, это позволит более точно видеть реальность. Это всё равно, что спросить себя: я бы хотел плыть на Титанике 1-м классом, слушая красивую музыку на верхней палубе, потягивая дорогое вино и любуясь ночным небом, а потом – раз – и утонуть в ледяной воде? Или же, зная заранее, что впереди айсберг, бежать со всех ног к капитану, просить его скорее изменить курс, а если он не захочет, так же быстро бежать, отвязывать и спускать на воду шлюпку, взяв с собой ещё людей, и потом грести несколько дней посреди океана до ближайшей земли, дрожа от холода и голода, но всё же спасая свою жизнь. По сравнению с безмятежностью пребывания на палубе под музыку и вино гребля на лодке в холод по среди океана – выглядит абсолютно некомфортной. Но может при этом спасти мою жизнь, если я принимаю неприятную правду про приближающийся айсберг.
7. Усложнение жизни.
Одна из иллюзий относительно психотерапии состоит в том, что после неё жизнь станет проще и легче. Если говорить про мотивацию, связанную с решением конкретных проблем, то, скорее всего, так и есть. Человек, избавившись от депрессии, РПП, ОКР, страха публичных выступлений и т.п. действительно почувствует себя легче и лучше. Но если говорить про мотивацию к самопознанию, и про длительную терапию, то скорее жизнь станет сложнее.
Но при этом и интереснее.
«Фарш невозможно провернуть назад».
Если вы стали видеть себя и других как очень сложно устроенных существ, то невозможно будет снова начать видеть всех как простых и непротиворечивых. Если вы научились обращать внимания на свои чувства и пытаться понять, о чём они вам сейчас сигнализируют, то невозможно будет снова начать их игнорировать. И делать вид, будто они возникли просто так, случайно. Или если вы привыкли благодаря терапии не задвигать в дальний угол свои потребности, и если надо, даже вступать в конфликт, если чувствуете, что ваши потребности игнорируют, то невозможно будет снова стать для всех «белым и пушистым». С другой стороны, могут открыться и совершенно новые горизонты. Которые раньше были просто не видны.
Наверняка это неполный список того, что может дать терапия, если идти на неё ради встречи с самим собой. Но даже если какой-то один из этих пунктов для вас отзовётся, то значит, уже всё не зря.
P.S.
И пару слов о самих психологах/психотерапевтах. Так же, как не любой клиент пойдёт на терапию с целью лучшего понимания самого себя, так же и не любой специалист готов/может работать с такой мотивацией. Поэтому если вы соберётесь отправиться в такой путешествие, то можете смело спрашивать у специалиста, готов ли он признать право на существование вот такой вашей мотивации к терапии. Кто-то скажет, что нет, потому что любой запрос в итоге надо свести к конкретным поведенческим изменениям, которые и являются единственно верным результатом любой терапии. А кто-то скажет, что да, готов. Вот с таким специалистом и можно пробовать работать. Понимая, что доплыть с ним вы сможете ровно настолько далеко, насколько плавал он сам. А если вам понадобится дальше – то найдёте того, кто сам плавал на более длительные дистанции:)
— Позволяет понять вид расстройств пищевого поведения и степень тяжести — Благодаря этому позволяет определить необходимый уровень помощи (стационар, фармакотерапия + психотерапия, только психотерапия) — Помогает спрогнозировать примерный срок терапии (краткосрочно — 2-3 месяца; среднесрочно — 6-12 месяцев, долгосрочно — более 1 года) — Даёт возможность лично пообщаться и понять, подходит ли вам специалист — Помогает задать все вопросы, волнующие вас на начальном этапе — Помогает начать действовать!
Как проходит:
— По скайп/вотсап/вайбер/зум — Из любой точки мира, где есть интернет — 30-40 минут
Кто проводит:
— Провожу я, Леонов Сергей, психолог, специалист по РПП с опытом работы более 14 лет.
Что, если мне не подойдёт:
— Это нормально, вы сэкономите деньги и время, и сможете попробовать консультацию с другим специалистом.
Как записаться:
— WhatsApp +79097007669 — через соцсети в разделе Контакты — через форму ниже
Я отвечу вам в течение 1-2 дней.
Так же для подстраховки вы можете написать СМС/сообщение в WhatsApp на номер 89097007669 с текстом «заявка», указав тем самым, что вы отправили заявку через сайт (редко, но такое бывает, что заявка с сайта могут не дойти или человек указал ошибочную электронную почту).
Рад видеть Вас здесь! Меня зовут Леонов Сергей, я психолог и специалист по РПП с опытом работы более 19 лет. Если вы тут, значит, скорее всего, у вас есть вопросы про пищевое поведение, внешность или вес. И тогда вас может заинтересовать онлайн-тренинг"Еда. Вес. Свобода!", который я буду проводить уже в 9-й раз и регистрация на который уже открыта. Все подробности вы можете узнать >>>здесь<<<
